Мужской тренинг . РУ

Связь западного мужчины с Дикарём нарушалась и прерывалась на протяжении веков, и выстроила много страха. “Каждый ангел опасен”, — сказал Рильке, поэтому некоторый страх уместен. Но незнание неуместно.

Вместо того чтобы искать Дикаря снаружи, мы могли бы посмотреть на следы, сохранившиеся внутри нас. Один из следов — это спонтанность, сохранённая нами с детства. Независимо от того, в скольких семейных встречах мы принимали участие или сколько собраний комитетов посетили, небольшие забавные ужимки и причудливые крики ждут нас внутри. Когда мы находимся в скучной беседе, мы можем вместо того, чтобы сказать что-то скучное, крикнуть. Мы никогда не можем предсказать, что выйдет наружу; и как только оно выйдет, мы предоставляем другим интерпретировать его, никаких извинений или объяснений. Маленькие танцы полезны в середине спора, как совершенны хайку, громко произнесённые в церкви или при покупке мебели. Грубость и сарказм могут быть дикими, но неожиданность не дикая.

Дикарь является частью компании или сообщества в психике человека, и было бы так же глупо сосредоточиться исключительно на нём, как сосредоточиться исключительно на Воине. Как мужчина в нашей истории существует в качестве компаньона феминной энергии, иногда следуя за ней, иногда нет, так и Дикарь живёт в сложных взаимообменах с другими внутренними сущностями. Целая общность сущностей — это то, что зовётся взрослым человеком.

Я вижу семь из эти сущностей до сих пор. В этой книге мы подробно говорили о существе, которого мы назвали Королём, и уделили много внимания Воину. Одна из величайших фигур в мужской психике — это Любовник, и мы говорили о нём, когда говорили о саде. Дикарь, конечно, даёт энергию для всей этой истории. Здесь я кратко расскажу о трёх других, о которых мы пока не говорили.

Теперь мы готовы вернуться к последней сцене нашей истории, в которой мужское и женское наконец собрались. Настоящие отец и мать тоже присутствуют. Это свадебная церемония, прерванная странным событием.

Рост образного видения, приведший к образу Хозяина Зверей, частично человека, частично бога, частично животного, мы можем с полным правом считать великим религиозным событием. Древние женщины в отдельном и параллельном событии видели своим внутренним зрением сострадательное, питающее, изобильное, безжалостное существо, Рождающую Мать и Могильную Мать, блестевшую за сбивающим с толку зрелищем стареющих тюленей, светлых глаз младенцев, почек и сухих листьев, пескарей и китов, девочек и крон.

В каждом случае древние мужчины и древние женщины видели сквозь завесу крепкое невидимое существо на другой стороне экрана природы.

Что случилось с Хозяином Зверей, когда люди перешли от охотничьей культуры к культуре охотников-собирателей, а затем к сельскохозяйственному обществу? Точное утверждение о трансформации богов никогда не может быть сделано, потому что боги включают в себя друг друга, обмениваются туда и обратно, создают сбивающие с толка союзы, оставляющие мифологию далеко позади.

Уточнив это ограничение, мы также можем с уверенностью заявить, что на индийском субконтиненте Хозяин Зверей трансформировался в Шиву.

Первый раз мы видим Хозяина Животных как полностью развитого эпического персонажа в шумерском эпосе Гильгамеш, записанном около 700 г. до н.э., но нарисованном с гораздо более раннего материала. Великие города-государства уже существуют. Когда молодой король Гильгамеш, золотой, раздутый, жадный до удовольствий, начинает приносить проблемы, старейшины говорят, что единственное решение — дать ему соприкоснуться с мужчиной по имени Энкиду.

Всё его тело было волосатым, а его пряди были как у женщины или как у богини зерна. Более того, он ничего не знал об устоявшихся полях или человеческих существах и был одет как божество стад. Он ел траву вместе с газелями, толкался с дикими зверями у водопоя и был доволен такой жизнью… Когда Гильгамеш узнал о чуде: “Иди, мой охотник” — сказал он, — “Возьми с собой проститутку из храма, и когда он придёт к водопою со зверями, пусть она сбросит с себя одежду, раскроет свою наготу, и когда он увидит её, он приблизится к ней; и звери после этого покинут его, выросшие вместе с ним на равнине.”

Дикарь занимает очень яркое место в фантазии и народной жизни европейцев в Средние Века. В Германии, Австрии, Голландии и соседних странах проводились ежегодные конкурсы или народные представления, в которых он был главным героем. Сцены из этих конкурсов были любимыми для художников Северной Европы.

Мы могли бы спросить, почему Северная Европа почувствовала такую угрозу со стороны Дикаря. Я не думаю, что ответ станет сюрпризом. Дикарь является родственником, возможно, дядей Пана, греческого бога, чьё имя означает “всё”, и косвенно означает саму природу. У Пана были волосатые ноги, принадлежавшие, можно сказать, той самой козе, которую так любил Исав, и которую Церковь оклеветала, отдав её ноги Сатане.

Аскетические установки или популярное желание подавить либидо, так сильно выросшее в конце языческой эры, соединившись в римской культуре с опасениями относительно либертарианских акцентов Великой Матери, сформировали антисексуальный фронт.